Сначала кажется, что проблема только у вас. Вы потеряете зарплату, придётся искать работу, возможно, переучиваться. Но очень быстро выясняется, что потерять работу можете не только вы.
Кафе возле проходной лишится постоянных клиентов. Подрядчик – заказов. Владелец квартиры – арендатора. Магазин – покупателей. Городской бюджет – части налоговых поступлений. А школа и детский сад могут обнаружить, что детей становится меньше. Ведь у родителей здесь больше нет работы, и они уезжают в другие города в поисках лучшей жизни.
Если предприятие было главным работодателем, его закрытие или резкое сокращение – уже не кадровая проблема. Это изменение всей местной экономики.
Всё спланировать ещё до увольнения
И вот здесь появляется термин Just Transition – справедливый переход. Он ставит неудобный вопрос: если мы решили, что старое производство больше нельзя сохранять в прежнем виде ради климата, кто и как поможет людям пережить этот переход? И ответа «переобучим работников» здесь недостаточно.
Предположим, что предприятие действительно должно уйти от старой технологии. Самый простой вариант – дождаться остановки производства, выплатить людям компенсации и предложить им искать новую работу.
Но тогда возникает проблема: человек уже потерял работу, а альтернативы ещё нет.
Поэтому один из главных принципов Just Transition – начинать подготовку до увольнения. Если государство, бизнес или региональные власти знают, что через несколько лет определённая отрасль будет сокращаться, они должны заранее понимать, какие профессии исчезнут, какие понадобятся вместо них и что потребуется конкретным работникам для перехода.
Евросоюз поэтому включает в программы справедливого перехода не только социальные выплаты, но и профессиональное обучение, повышение квалификации и помощь в поиске работы. В 2026 году Еврокомиссия отдельно отмечала необходимость лучше прогнозировать изменения на рынке труда и заранее готовить к ним работников.
Здесь есть важная деталь, которую легко потерять за словом «переквалификация». Рабочего вовсе не обязательно превращать в совершенно другого человека.
Представим электрика, который 20 лет обслуживал оборудование на заводе. Если завод меняет производство, его навыки могут понадобиться на новом предприятии. Механику может быть достаточно освоить другую технику. Инженеру – новую технологию. Специалисту по контролю качества – новый производственный процесс.
Хорошая переквалификация не всегда означает начать жизнь заново. Иногда достаточно перенести уже имеющийся опыт туда, где он понадобится после перехода.
Но тут возникает следующая проблема: а если переносить его некуда?
Можно обучить тысячу человек – и всё равно оставить их без работы
Представим Солигорск. Не потому, что завтра «Беларуськалий» собираются закрывать, и не потому, что это неизбежный сценарий. Просто этот город хорошо показывает, насколько далеко может распространяться зависимость от одного крупного предприятия.
Солигорск вырос вместе с калийной промышленностью. «Беларуськалий» остаётся одним из ключевых работодателей и экономических центров города. Исследования беларусских моногородов относят Солигорск к крупнейшим городам страны с узкоспециализированной экономикой.
Теперь представим, что когда-нибудь производство придётся серьёзно перестроить.
Можно посчитать, сколько рабочих мест исчезнет непосредственно на предприятии. Но этот показатель не расскажет всей истории. Вместе с зарплатами работников исчезнет часть спроса в магазинах, кафе и сервисах. Меньше заказов получат подрядчики. Сократится работа у транспортных компаний. В местной экономике станет меньше денег.
И тогда возникает гораздо более сложный вопрос: если человек получил новую профессию, где именно он будет по ней работать?
Можно переобучить десять тысяч человек. Но если в городе нет для них работы, переобучение само по себе ничего не решит. Поэтому справедливый переход касается не только работника, но и города, в котором он живёт.
Европейский Just Transition Fund финансирует создание новых предприятий, поддержку малого и среднего бизнеса, инновации, восстановление промышленных территорий и другие проекты, которые должны уменьшить зависимость регионов от устаревших отраслей.
То есть задача не только в том, чтобы помочь конкретному человеку пережить перемены. Нужно заранее уменьшать зависимость всего региона от одного предприятия или одной отрасли.
И вот здесь начинается самое сложное: перестроить экономику города за один день невозможно.
Польша пытается придумать, чем заменить уголь
Лучше всего эту проблему видно в регионах, которые уже проходят через такой переход. Один из крупнейших примеров можно наблюдать у наших соседей – в польской Силезии.
Для Силезии уголь был не просто отраслью. Он определял занятость, города, инфраструктуру и жизнь нескольких поколений. Поэтому закрытие шахт означало риск потерять не только работу, но и экономическую основу отдельных территорий.
Евросоюз финансирует здесь переобучение, развитие других отраслей и восстановление бывших промышленных территорий. Но особенно показательно то, что происходит с самими шахтами.
В Катовице на территории бывшей шахты Wieczorek создаётся центр технологий и игровой индустрии. Исторические здания шахты должны получить новую функцию: там планируют разместить технологические компании, пространства для обучения и работы, а также другие объекты. На первом этапе проект предполагает создание около тысячи рабочих мест.
Так бывшая шахта получает совершенно другую функцию.
Но даже этого недостаточно, если жители города не участвуют в изменениях. Поэтому европейские программы отдельно предусматривают вовлечение местных сообществ и работников в планирование перехода.
Здесь появляется принципиальная разница между двумя сценариями. В первом власти говорят: «Шахта закрывается. Вот новый проект». Во втором сначала спрашивают: «Что нужно этому региону, чтобы через десять лет здесь по-прежнему хотелось жить и работать?»
Just Transition предполагает решать именно второй вопрос.
А если человек вообще не работает на заводе?
Но история на этом не заканчивается.
Одновременно с перестройкой промышленности государство меняет правила для всей экономики: постепенно отказывается от ископаемого топлива, вводит новые экологические требования, стимулирует энергоэффективность и меняет транспорт.
И тут выясняется, что последствия зелёного перехода почувствуют даже те, кто никогда не работал на шахте или заводе.
Семья, живущая в старом плохо утеплённом доме, может столкнуться с большими расходами на его модернизацию. Житель небольшого города, где почти нет общественного транспорта, может зависеть от автомобиля гораздо сильнее, чем житель столицы. Для обеспеченного человека переход на новую технологию может быть инвестицией. Для семьи с небольшим доходом – расходом, на который просто нет денег.
Поэтому в европейском понимании Just Transition появляется ещё одна проблема – энергетическая и транспортная бедность.
Литва, например, в 2026 году получила одобрение Social Climate Plan стоимостью около 884 млн евро на 2026–2032 годы. Деньги должны помочь уязвимым домохозяйствам и малому бизнесу справиться с дополнительными расходами, связанными с зелёным переходом. В том числе – повысить энергоэффективность жилья и сделать доступнее более чистый транспорт.
Так вопрос постепенно меняется. Сначала он звучал так: «Что будет с шахтёром?» Потом: «Что будет с городом?» А теперь: «Что будет с обычной семьёй, если сама жизнь после зелёного перехода окажется дороже?»
Так вопрос справедливого перехода выходит далеко за пределы шахт и заводов.
Беларусь: а если однажды это случится здесь?
В Беларуси сейчас нет полноценной системы Just Transition, сопоставимой с европейской. И нет необходимости объявлять, что завтра нужно закрывать конкретный завод или шахту.
Но сама проблема от этого не исчезает.
В стране есть города, чья экономика тесно связана с одним крупным предприятием или отраслью. Солигорск зависит от калийной промышленности, Новополоцк – от нефтехимии, Мозырь – от нефтепереработки. Для таких городов изменение судьбы крупного производства означает изменение гораздо большей части жизни.
И это как раз тот случай, когда полезно задать вопросы до, а не после.
Если через десять лет определённая технология окажется устаревшей, что будет работать на её месте? Если старое производство придётся сократить, какие предприятия смогут прийти ему на смену? Если людям понадобится новая квалификация, где они её получат? Если город потеряет часть налоговых поступлений, чем их заменить? Если молодёжь решит уехать, кто останется?
Сегодня можно не знать точных ответов. Но если задавать эти вопросы уже после сокращения предприятия, отвечать на них будет поздно.
В этом и заключается главное отличие Just Transition от обычной экологической модернизации. Зелёный переход говорит: старую, слишком грязную экономику нужно изменить. Справедливый переход спрашивает: что произойдёт с теми, чья жизнь была построена вокруг этой экономики?
И ответ не сводится к компенсации или пособию.
Как проверить качество воздуха дома и на улице: шесть простых экспериментов
Заметить пыль и другие следы загрязнения можно без сложного оборудования. Предлагаем шесть простых экспериментов, которые можно провести возле дома, на балконе или во дворе
Если человеку дали хорошую денежную компенсацию после увольнения, но в городе нет работы, переход не стал справедливым. Если его бесплатно переобучили, но новая профессия не востребована в регионе, проблема тоже не решена. Если построили новое производство, но местных жителей не спросили, чего они хотят от будущего своего города, само по себе это ещё не означает хорошую жизнь.
Поэтому Just Transition – это попытка готовиться к переменам до того, как их последствия станут необратимыми. Обучение – пока человек ещё получает зарплату. Поддержка семьи – до того, как она окажется в бедственном положении. Альтернатива для города – до того, как из него начнут массово уезжать люди. В этом смысле справедливый переход – это закрытие грязного завода, а решение важнейшего вопроса, как не дать целому городу закрыться вместе с ним.